zabika.ru 1 ... 2 3 4

организованного бойкота. В нашей терминологии это уже средство юри­дического принуждения. В данном случае нас не инте­ресует то обстоятельство, что гарантией условности может быть не только порицание, но и другие средства (как, например, использование права хозяина дома при поведении, нарушающем условность, принятую в данном кругу людей). Решающим здесь является то, что такие" (часто жесткие) меры принуждения применяет отдель­ный человек именно в качестве конвенционального по­рицания, а не специально предназначенная для этого группа людей.


2. Мы в данном случае считаем решающим для поня­тия “права” (которое для других целей может быть определено совершенно иным образом) наличие специ­альной группы принуждения. Она, разумеется, совсем не должна быть всегда похожа на то, к чему мы при­выкли теперь. Прежде всего, совсем не обязательно на­личие “судебной” инстанции. Такой группой может быть, например, “род” (в вопросах кровной мести и “файды”), если для его реакции действительно значимы установления какой-либо системы. Впрочем, это крайний случай того, что можно еще считать “юридическим при­нуждением”. Как известно, международное право часто не признавалось “правом”, ввиду того что оно не гаран­тировано наличием надгосударственной принудитель­ной власти. Для принятой здесь (из соображений целе­сообразности) терминологии порядок, гарантированный извне только ожиданием порицания и репрессий — сле­довательно, конвенционально и констелляцией интере­сов, — где отсутствует группа людей, действия которых специально направлены на его сохранение, не может быть определен как “право”. Вполне вероятно, что в рамках юридической терминологии определение это мо­жет быть противоположным.

Средства принуждения здесь иррелевантны. Сюда от­носится даже “братское предупреждение”, принятое в ряде сект в качестве первичной меры мягкого воздей­ствия на грешников, при условии что оно основано на определенном правиле и совершается специальной груп­пой людей. То же можно сказать о порицании, высказанном цензорами, если оно служит средством гаранти­ровать “нравственные” нормы поведения, а тем более о моральном принуждении, которое осуществляет церковь. Следовательно, “право” может быть иерократическим и политическим, может быть гарантировано статутами какого-либо объединения или авторитетом главы дома, сообществами или ассоциациями. Свод правил поведе­ния студентов в рамках данного концептуального опре­деления также имеет значение “права”. Само собой разумеется, что сюда относятся и не обеспеченные пра­вовой санкцией случаи, предусмотренные в секции 888 § 2 свода процессуальных норм гражданского права. “Leges imperfectae” и категория не караемых судом обязательств суть формы юридического языка, в кото­рых косвенным образом определены границы или усло­вия применения принуждения. Насильственно введен­ные правила . дорожного движения в этом смысле -право (см. § 157, 242 свода гражданских законов).


3. Значимый порядок не обязательно должен быть общим, абстрактным по своему характеру. Значимое “правовое положение” и “судебное решение” в конкрет­ном случае совсем не всегда были так резко отграни­чены одно от другого, как нам представляется вполне естественным сегодня. “Система” может поэтому приме­няться к отдельному конкретному случаю. Все остальное относится уже к социологии права. Наиболее целесооб­разно, как мы полагаем, пользоваться (если особо не оговорено обратное) современным представлением об отношении правовых положений к судебным решениям.

4. “Внешне” гарантированные системы могут быть гарантированы и “внутренне”. Взаимоотношения между правом, условностью и этикой не составляют проблемы для социологии. “Этическим” социология считает тот критерий, для которого специфическая ценностно-ра­циональная вера людей служит нормой человеческого поведения, пользующегося предикатом “хорошего” в нравственном отношении, так же как поведение, при­меняющее предикат “красивый”, прилагает к своему определению эстетический критерий. В этом смысле

• этические нормативные представления могут очень силь­но влиять на поведение людей, без какой-либо внеш­ней гарантии. Подобное обычно происходит в тех слу­чаях, когда нарушение указанных норм серьезно не за­трагивает чужих интересов. Однако часто соблюдение норм гарантируется религией; они могут гарантиро­ваться и конвенционально (в смысле используемой здесь терминологии) посредством вынесения порицания при их нарушении или бойкота, а также юридически посредством санкций уголовного и гражданского права или вмешательства полиции.

Подлинно значимая в социологическом смысле этика в большинстве случаев обычно гарантируется тем, что ее нарушение может вызвать неодобрение, то есть гаран­тируется конвенционально. Однако не все (во всяком случае, не обязательно) конвенционально или юридиче­ски гарантированные системы претендуют на этическую нормативность, причем правовые, в ряде случаев чисто целерациональные по своему характеру, претендуют еще в значительно меньшей степени, чем конвенцио­нальные. Следует ли относить к сфере “этики” распро­страненное в определенном кругу представление о значи­мости или не следует (то есть рассматривать его в по­следнем случае “просто” как условность или “просто” как норму права), решается для эмпирической социологии только в соответствии с тем, какое понятие “этического” фактически определяло или определяет поведение в дан­ном кругу людей. Поэтому никакого обобщения здесь быть не может.


<< предыдущая страница