zabika.ru 1 2 3



Кто съел Юдит Фон Ширрау?



Михаэл Остройсс


Мистический детектив в 3-х актах

arhakas@gmail.com


                  1. Действующие лица


АРДВЕГ Антон, следователь специального отдела, Регенсбург.
ЮДИТ фон Ширрау, секретарь Тевтонского Ордена, сестра Ордена.
ДАРА Немирцева, библиотекарша п. Мичурино Калининградской обл.
ФЛЕЙШЕР Леонхард, пожилой еврей, патриарх кино.
МАРК Клоссовски, известный голливудский режиссер.
БЛАНЖЕ Вольфганг Амадеевич, Калининградский следователь.
ДЭЙВИЧ Платон Вельяминович, Калининградский патологоанатом. Не меньше 70-ти.
СТАРИК (Айзенвольф) 104 года. Облик должен чем-то тревожить, но не слишком.
СЕРГЕЙ («Фриц»), житель с. Мичурино.
ПОСЕТИТЕЛИ кондитерской «Клео» в Вене.
Отто, Илайя — голоса в телефонах.


Над сценой экран, который может отражать монитор компьютера или ноутбука.

Новое место/время действия как-то объявляется. Если место остаётся тем же, должно быть ясно, что прошло время. В тексте обозначено словом «титр».

Пьеса требует трюка с исчезновением двери.

«Клео» должно быть наполнено жизнью – посетители, обслуга.

Акт первый

Сцена первая

ТИТР: Германия, Регенсбург, Специальный Отдел Полиции.
Кабинет Ардвега. Входит Марк Клоссовски, снимает мокрый плащ. Его встречает Ардвег.

Ардвег. Как долетели?

Марк. Спасибо, прекрасно. Только в Голливуде сухо и солнечно.

Ардвег. У нас обычно тоже. Я не совсем понял, что Вас привело. Вы сказали, диск?
Марк достаёт CD-диск в коробке.
Марк. Он прислан нам анонимом. Германский фильм начала пятидесятых «Перстень Вельзевула». Сатирическая комедия студии «Рейссендер Маске Фильм». Вам это что-нибудь говорит?

Ардвег. Ничего. Ни «Перстень», ни «Рейссендер Маске».

Марк. Да... О них не слышали даже в сети — ни Артур Игнатовский, ни Мартин Клаш.
Садятся.



Марк. А перстня, как на конверте, не встречали?

Ардвег. Нет. Очень запоминающийся. Кусок янтаря в свастике из клешней раков…

Марк. Да. Положим, мы заинтересовались содержимым. В этом случае открываем коробку, и достаём диск, правильно? Под ним оказывается послание.
Ардвег достаёт диск и читает на коробке:
Ардвег. «Ардвег, следователь из Регенсбурга, найдёт концы, если найдёт кольцо». Фломастером от руки.

Марк. Ардвег, следователь из Регенсбурга – это Вы?

Ардвег. Я. Но это всё, что я могу по этому поводу сказать.

Марк. А Вы не знали господина Эрцлера?

Ардвег. Нет. Фамилия незнакома.

Марк. Значит, ни «Рейссендер», ни Перстня Вельзевула, ни Эрцлера. Признаться, я озадачен.
Молчание.
Ардвег. Попробуйте рассказать подробнее, господин Клоссовски.

Марк. Конечно. Пять-шесть лет назад Эрцлер, немец очень преклонных годов, приехал в Голливуд. Он предложил материалы киностудии «Рейссендер Маск», существовавшей, по его словам, в конце сороковых в Дрездене. Э-э... подборка - фрагменты сценариев, наброски. Посмотрели. Заинтересовались. Цена была завышенной, и это следовало обсудить. Но ночью, в отеле Эрцлер умер от инфаркта. Сделка не состоялась. С нашей стороны предпринимались попытки разыскать студию или материалы. Голливуд — это огромный пароход, которому нужны тонны идейного угля, а идеи там были...

Ардвег. Что-нибудь нашли?

Марк. Ни наследников, ничего. Вероятно, Эрцлер и решился на этот вояж, так как никого больше не осталось. За пять лет, прошедших после его смерти, идей в Голливуде больше не стало. И вот присылают очевидное свидетельство, что материалы студии где-то существуют, и указывают, что господин Ардвег может до них добраться. Поэтому я здесь.


Ардвег. Я Вас разочарую. Я не представляю, зачем меня тут написали.

Марк. Может... что-то встречалось в каком-нибудь Вашем расследовании?

Ардвег. Нет. Моя память удовлетворяет достаточно высоким профессиональным требованиям. «Кольцо Сатаны» встречалось… четыре раза. Кольцо или перстень Вельзевула - ни разу.

Марк. «Кольцо Сатаны»? Извините, а в каком отделе полиции Вы работаете?

Ардвег. В Регенсбурге находится специализированный отдел. Оккультного криминала.

Марк. Не понял. Полиция борется с колдунами? Или использует медиумов?

Ардвег. Мы обычные полицейские. Но криминал, связанный с мистическими сообществами, проповедниками, медиумами передают нам. Мы достаточно информированы, что бы отличить адвентистов от сайентистов. Кстати, колдуном на профессиональном жаргоне называется мастер внушения. Он заставит Вас поверить, что на голой стене - дверь.

Марк. Понятно. Психическое давление, шарлатанство… Может, здесь что-то оккультное?
Ардвег кладёт конверт в какое-то устройство, включает его. Яркая полоска света. На экране появляется крупное изображение кольца. Он водит мышью, которая представляется в виде электронной лупы.
Ардвег. В янтаре застыла муха. Клешни раков вырезаны из коралла. Кольцо черного металла.

Марк. Перстень - бутафория фильма.

Ардвег. Оккультное значение янтаря с включениями насекомых мне неизвестно. Свастику из клешней раков не встречал. Следов тайнописи… не вижу.
Он переворачивает коробку. На другой стороне — заброшенные церковные ворота.
Ардвег. Остаётся только посмотреть этот фильм.

Марк. Конечно.

Ардвег. Потребуются консультации.

Марк. Оплатим. Послезавтра Вы можете составить какое-то мнение?

Ардвег. Фильм - это много информации. Наверняка достаточно, что бы найти место, где он снят. До послезавтра я решу, буду ли заниматься этим делом.

Марк. Хорошо. А я ещё раз съезжу в Дрезден. Может, что-то изменилось.



Сцена вторая

Кабинет Ардвега, спустя какое-то время.
Клоссовски ушел. Ардвег вставляет в CD-Rom диск, запускает. Видим на экране, что на мониторе — старый фильм, плёнка с царапинами и дефектами. Титры – “Reissender Maske Film”, бодрая музыка 60-х («My little girl»).

Мелькают фрагменты фильма:

  • церковные ворота, утонувшие в крапиве;

  • пьяный парень, ФРИЦ (Сергей), валится в канаву, и засыпает.

человек с огромной черной бородой надевает на руку спящего перстень Вельзевула;

  • крупно — руки тасуют колоду. Это Фриц. На его пальце перстень. Две пары собрались играть, видимо, в стрип-покер. Помещение типа библиотеки. Брюнетка шепчет на ухо Блондинке: «Какая гадость! C ума сошли?» Блондинка — на ухо ей: «Ты что, не видишь, что у него на пальце? Это же Кольцо Вайделота из нашего музея. Его Бургомистр подарил лично Герингу. Это племянник самого Геринга, сечешь?»

Просматривая фильм, Ардвег иногда останавливает его, звонит. Спустя какое-то время - Ардвег хохочет - ролик кончился.
Отто (голос в телефоне) ... Вельзевул переводится как «Повелитель мух». Кажется, существовало поэтическое сравнение янтаря с мухой внутри, как «слезы Вельзевула».

Ардвег. Вельзевул может плакать?

Отто. Оксюморон.

Ардвег. Ингрид само собой, а вот место по типу строений?

Отто. Там архитектурных памятников не попало?

Ардвег. Нет.

Отто. Даже кирхи?

Ардвег. Только дома.

Отто. Пусть Бром посмотрит на дома. Хоть регион узнаем, время. Акцент какой?

Ардвег. Дублирован на английский.

Отто. Можешь бросить читающим по губам. Они видят акцент.

Ардвег. Это долго.

Отто. А что сказал Гугль?

Ардвег. Ничего. Ни Рессейдер Маск, ни Дер Ринге дес Бельзебууб. Подключи асов. Кстати, мне бы парочку копий диска. По нормальному не копируется. Да, а «Кольцо Вайделота» - реальная вещь? А если литературщина, кто пускал в ход?


Отто. Надо глянуть.
Ардвег отключает связь, ходит по кабинету, думая. Начинает машинально напевать.
Ардвег. Так, что мы ещё можем недорого и за один день? Ухо кра-савицы склонно к изме-ене, и к гигиене..


Сцена третья

То же место
В креслах подле столика опять сидят Марк и Ардвег. Марк, возможно, в другом костюме, навевающим мысль, что он посетил местные сувенирные центры.
Ардвег. Я немножко просветился.
Пододвигает Марку листочек. Тот пробегает глазами, кивает.
Ардвег. Консультанту-ювелиру кольцо или перстень Вельзевула не известны. «Слеза Вельзевула» встречается, как романтический оборот в отношении янтаря с включением мух. Редко. Есть шероховатости. Например, динамик радиотрансляции, попавший в кадр, называется «Весна». Такой марки в Германии не было. Однако снято в послевоенной восточной Германии. Подделка естественного состояния, износа стен и прочего технически недостижима. Это не декорации. Если только где-то время остановилось…

Марк. В Дрездене следов нет. О перстне. Обычно мелкая бутафория фильма быстро теряется. Во всяком случае, через полвека найти её нелегко. А фото современное. Не может всё это быть... мистификацией?

Ардвег. Что тогда?

Марк. Тогда… Материалы не утеряны безвозвратно. А то и сам их автор — вовсе не Эрцлер. Хотелось бы, что бы автор оказался жив... Вы так профессионально взялись за дело. Впечатляет. Не доведёте ли его до конца?

Ардвег. Это не мой профиль.

Марк. Вас не интересует, сколько мы готовы предложить?

Ардвег. Вы что-то умалчиваете.

Марк. Да?!

Ардвег. В 1950-м в Германии вряд ли могла быть студия, снявшую эротическую комедию такого типа. Неужели Вы поверили Эрцлеру?

Марк. Этот фильм появился только сейчас. С продуктами было плохо, а вот плёнка и студия... Может, Эрцлер таскал подобное из зоны в зону, пытаясь заинтересовать клубничкой американцев, русских, англичан. Не хотят ли союзнички посмотреть, как нацисты разлагались? Черт его знает, что у вас творилось в сорок шестом.

Раздаётся звонок. Ардвег жестом извиняется, берёт трубку.
Ардвег. Юдит? (Слушает) Очень рад, что позвонила. Ты из Линца или Вены? (Слушает) В Регенсбурге? У нас? Так это вообще великолепно! Можешь заглянуть? (Слушает) Прекрасно. Подходи. У меня вопросик, тянет на кафе «Принсесс»...
Отключает телефон.

Ардвег. Извините.

Марк. Так что Вас смущает?

Ардвег. Ваше внимание к материалам. В Голливуд стекается творчество со всего мира. Неужели свет клином сошелся на каких-то опусах, которые Вы толком даже не видели?

Марк. Нет, ну... мы их смотрели. Просто интересует автор! Его творчество. Да, мало действия, много болтовни. Но сюжеты эффектны! На самом деле таких людей немного.

Ардвег. Нет.

Марк. Оставляю диск. Подумайте.
Уходит.
Затемнение, или иной приём, показывающий, что прошло некоторое времени.

Сцена четвертая

То же место
Входит Юдит фон Ширрау, сопровождаемая Ардвегом. Он помогает ей снять плащ, усаживает в кресло перед журнальным столиков. Сам садится в другое.
Юдит ( продолжая рассказ) Из-за такой мелочи не стоило и ехать. Почему люди так не любят пользоваться компьютером?

Ардвег. Зато мне повезло, что ты приехала. Тут странная история...

Юдит. А какие ещё истории могут быть у наших регенсбургских собратьев по борьбе с мракобесием?

Ардвег. Ты знаток кино, театра...

Юдит. Ну, какой я знаток! Всего-навсего сестра Тевтонского Ордена...

Ардвег. … отвечающая за связи с прессой. На два порядка больший, чем я.

Юдит. И в чем вопрос?

Ардвег. Кто-то решил изобразить, что в сорок пятом – пятидесятом существовала киностудия «Рейссендер Маск». В Дрездене.

Юдит. Такой не помню.

Ардвег. Снимала агитку. О разложении нацизма. Включая эротические сцены.

Юдит. О, это подделка! Ретро-материалы идут нарасхват.


Ардвег. Не знаю. И не собираюсь влезать.

Юдит. Что, просят влезть?

Ардвег. Смотри, что прислали Голливуду. Анонимно.
Он передаёт коробку Юдит, достаёт диск. Юдит читает.

Ардвег. И Голливуд тут же прилетел знакомиться с этим Ардвегом...

Юдит. Что они хотят?

Ардвег. Будто бы отыскать автора и работать с ним. Может быть что угодно. Ловят на авторских правах, студия под видом древних роликов делает детскую эротику, и так далее. Не знаю, кинопроизводство – это не моя цитадель.

Юдит. Скорее, бордель.

Ардвег. Тем более необходима клубная карта.

Юдит. Надо разобраться, как твоё имя здесь оказалось.

Ардвег. Режиссер Марк Клоссовски, с которым я разговаривал, он чем-то известен?

Юдит. Клоссовски? Да...довольно. О! Клоссовски – это же к Флейшеру. Дай посмотреть этот фильм.

Ардвег. Забавный. Правда, мне показалось, что не хватает финала.
Достаёт копию диска и передаёт ей. Юдит прячет его в кейс.
Юдит. Договариваюсь с Флейшером. Ты же часто мелькаешь в Вене. Пригласишь нас в «Клео». Он не упустит случая показать патриаршую мощь. Ты знаешь, что это кафе названо по его фильму?

Ардвег. «Клео де Мероде»? Надо же! В меня эта песенка об ухе Мероде с детства въелась.

Сцена пятая

ТИТР: Вена, кафе «Клео», неделю спустя.
Явление первое

Кафе заполнено посетителями. Юдит и Ардвег за столиком на переднем плане. Кофе, пирожные. Перед Юдит её ноутбук. Чуть в глубине сидит Старик.
Юдит. Пришлось приложить некоторые старания. Это даже удивило. Поэтому, Антон, - ты, и только ты можешь помочь Марку Клоссовски. Он тебя умолял. На коленях.

Ардвег. Так необходимо?

Юдит. Да. Пока не скажет, зачем им это ископаемое, не отпускай.

Явление второе

Входит Леонхард Флейшер. Направляется к столику, целует руку Юдит.

Юдит. Знакомьтесь. Леонхард Флейшер. Антон Ардвег, инспектор специализированного отдела германской полиции. Они подключали иногда наш Орден к работе. Я не раз сотрудничала с Антоном.
Мужчины пожимают друг другу руки.
Флейшер. Знаете, кроме чашечки кофе и ма-аленького пирожного, ничего не буду. Как назло, приглашен к известному гурману.

Юдит. Вам заказать?

Флейшер. Уже заказал, сейчас принесут.

Ардвег. Господин Флейшер, наконец мне выпал случай выразить своё восхищение. В юности я был фанатом Вашего фильма о де Мероде.

Юдит. Воистину. Когда Антон задумывается, он начинает петь это «Ухо красавицы склонно к измене»...

Флейшер. «И к гигиене»? Песенка герцога? А сколько Вам было лет, господин Ардвег?

Ардвег. Четырнадцать.

Флейшер. Слава Богу, что я тогда сделал по-своему... Как помните, Клео де Мероде, австрийской аристократке и парижской красавице, чокнутый герцог в приступе ревности отрезал пол уха. Из чего она потрясающе выбралась, изобретя прическу двадцатого века - «де Мероде». Гладкие волосы закрывают уши, пучок на затылке. Так и было. Только в реальности он съел ухо. Сценарист сделал из этого эффектное крещендо. Милые люди, фешенебельная жизнь — и тихо сгущается какая-то пакость. Так нельзя, сказал я. Это романтика, её будут смотреть мальчишки. И выкинул процесс съедания. К счастью, у кого деньги, тот заказывает музыку. Он остался моим врагом на всю жизнь. Больше он не предложил мне ни сценария.
Приносят кофе Флейшера.

Флейшер. Представьте, в этом кафе придумали пирожное «Ухо Клео». Я сказал им, что это не совсем здорово. Прислушались.
Пьют кофе.
Флейшер. О проблеме Клоссовски. Я вник. Понял суть. Что же Вам так не нравится в его рассказе, господин Ардвег?

Ардвег. Всё.

Флейшер. Он не смог Вас убедить?

Ардвег. Нет.

Флейшер. Не пытался. В его годы я тоже был очень горд. Чего не понимаю, почему обратились к Вам, несговорчивому такому?


Юдит. Антон Ардвег - инспектор специального отдела. Криминал, связанный с оккультными и мистическими мотивами.

Флейшер. Вот теперь совсем не понимаю. Ладно. Но почему я, я должен это озвучить?
Молчание.
Флейшер. Ну хорошо. Ради Клоссовски... Господин Ардвег, Вы читали когда-нибудь Библию?

Ардвег. Да.

Флейшер. В Библии описываются «казни египетские». Вы их помните?

Ардвег. Перечислить?

Флейшер. Очевидно, передо мной профессионал. Итак, «казни». Моисей насылал на египтян мошек, саранчу, смерть первенцев и черта в ступе, что бы фараон отпустил евреев из рабства. Фараон отпустил. А потом всё равно за ними погнался. Как вы думаете, это правдоподобно — гнаться за столь могущественным волшебником?

Ардвег. Не очень.

Флейшер. Это совсем неправдоподобно. Вы понимаете, какую тайну я Вам открываю?

Ардвег. Пока нет.

Флейшер. А вот в немецкой сказке был крысолов. Он вывел всех крыс из города, но ему не заплатили. Он этой же дудой увёл всех детей незнамо куда. Они все пропали. Какая история Вам страшнее, господин Ардвег?

Ардвег. Вторая.

Флейшер. Потому что вторая – это рассказ. У него эффектный финал. А первая – это шоу. Шоу, не заморачивающееся проблемами реальности, связности… Прообраз, шаблон любого современного голливудского фильма! Побольше казней... египетских! В Библии много эффектных номеров, но ни одного эффектного финала.

Юдит. А история с грехопадением? Хотя…

Флейшер. Он же сказал не жрать. Чему удивляться?

Юдит. Вы слишком… самокритичны.

Флейшер. Мне можно, я еврей. Библию сочиняли южане. Горячие южане. Они хорошие скрипачи, остряки, и… прекрасные шоумены.

Ардвег. Если их много в кинематографической элите, будем считать, по праву. Шотландцу – волынка, французу – девушка, еврею – кинокамера.

Флейшер. Да. Камера, камера... кинокамера. Короче, Агата Кристи – это монстр. Чудовище.


Ардвег. Да?

Флейшер. Ничего интересного не пишет, а читать приходится. Ради какого-нибудь сорта розочки, который, оказывается, не имеет шипов. Это был след от шприца. Ужасно!

Увы, даже отличное шоу рано или поздно надоедает. Можно встать и уйти.

Ардвег. От рассказчика не убежишь? Потребовались?

Флейшер. Вот именно. И тут на племя рассказчиков в Голливуде обрушивается... мор.

Юдит. Мор?

Флейшер. Два суицида, алкоголизм, наркотики, а лучший пропал на Гаити. Так что... просто... Поверьте Клоссовски, господин Ардвег.

Ардвег. Странно. Я так понял, что рассказчики должны были расти в цене. Ярко, сочно, господин Флейшер. Но... Если Вы пришли к врачу, то стоит раздеться. Тем более, что анализы у Вас... не вполне нормальные.

Флейшер. Анализы?

Ардвег. Когда я сюда ехал, мне позвонил один из наших экспертов. Очень сомнительно, что бы студия с названием «Рейссендер Маске» сняла этот фильм.

Флейшер. Да? Почему?

Ардвег. Потому что это стопроцентно немецкое название.

Флейшер. Не понял. Говорите.

Ардвег. А Вы мне скажете что-нибудь существенное?

Флейшер. Хорошо. Но я не владею общей картиной...

Ардвег. С целью узнать регион, анализируют диалект немецкого. Фильм дублирован, голос актёров стёрт. В этом случае обращются в общество глухих. По губам акцент тоже определяется. Оказывается, актёры говорят вообще не на немецком.

Флейшер. Не на немецком??

Ардвег. Не на французском, не на итальянском, и естественно — не на английском.

Флейшер. Вот это поворот!

Ардвег. Возможно, первоначальные материалы исходили из студии «Рейссендер». Я их не видел. Но «Перстень Вельзевула» - вряд ли.
Флейшер пьёт кофе и отставляет чашечку.

Флейшер, (тускло) За три с половиной года - серия фильмов. «Проклятые», «Белый шум», «Дар Божий», «Забытое»… Отличные идеи. А с середины картины – маразм. Не знали, что с наработанным сюжетным богатством делать. Но если способны придумать идею, почему не способны придумать развязку? Последние три с половиной года?

Молчание.
Ардвег. Вот видите, не так уж страшно. Я берусь за розыски.

Флейшер. Позвольте теперь мне высказать восхищение. Вы блестящий следователь, господин Ардвег. До свидания, господа.
Пожимает руку Ардвегу, целует руку Юдит. Уходит.

Явление третье

Юдит. Я не поняла. Ни слова.

Ардвег. Эрцлер умер, материалы остались у них. Слово «концы» на фото надо было понимать в буквальном смысле!
Юдит переваривает услышанное.
Ардвег. Пять лет назад Эрцлер принёс сюжеты, наброски, интриги. Какие ещё материалы старой студии можно продать? Но они не договорились в цене…

Юдит. … а финалы он придержал! Вспомнила рецензию. Обозреватель сказал «Голливуду бы прикормленный человечек, который писал всем финалы. Могучие.»

Ардвег. У них остались идеи. Экспозиции без завершений. Два года терпели, искали. А потом... пустили в дело без «могучих» финалов. Возможно, запороли кое-что гениальное. Но и без этого фильмы вышли интересные. Они стали относиться к собственным рассказчикам с прохладцей. И вот - приехали.

Юдит. Вряд ли в Голливуде много читают. Искать кого-то? Рыться в тоннах хлама? Конечно, они будут искать в первую очередь того, на чьих идеях уже заработаны деньги.

Ардвег. Интересно, неужели Флейшер и сегодня знает всю эту подноготную?

Юдит. Нет, просто чувствует состояние дел. Представляет, что произойдёт, если перед любым киношником выложить кучу бездомных идей.

Ардвег. Подведём итог. Кто-то считает, что я найду концы. А Клоссовски – что где концы, там и автор. Или ещё кучка идей. Он понимал, что сказано на фото. Но умолчал. Любое умолчание должно быть наказано.

Юдит. Как ты собираешься это сделать?

Ардвег. Знаешь швейцарский принцип? Если Бог предоставляет возможность что-то сделать, и заработать деньги, грешно её отвергать. Швейцарцам виднее.

Юдит. Я тоже его придерживаюсь.

Ардвег. Независимо от того, найду ли я самого мистификатора, либо остаток материалов Эрцлера, я продам эти финалы Клоссовски. За хорошие деньги. Ты мне скажешь порядок.


Юдит. Финалы? Зачем они им, если сюжеты уже использованы?

Ардвег. Мне-то этого Клоссовски не сказал. Как он будет отказываться? «Извините, мы их уже слямзили?» Радостных полицейских, исполнивших долг, не обижают.

Юдит. Ты как «Мак-Лорен». Разгон до ста за четыре секунды. Мне остаётся пристроиться в хвост. Как насчёт швейцарского принципа?

Ардвег. Та-ак...

Юдит. Да-да.

Ардвег. Если это ускоряет поиск, договоримся. Например, пятнадцать процентов. Устав Ордена не запрещает подобную деятельность? Я боюсь потом запутаться в налоговой декларации.

Юдит. Не запрещает. Когда ты ещё позвонил, что это не немцы, сверкнуло.

Ардвег. А именно?

Юдит. Я – фон Ширрау. Знаешь, где находится Ширрау?

Ардвег. Нет.

Юдит. В Восточной Пруссии. Сейчас - Калининградская область. Тебе сказали, послевоенная Германия? А если где-то время... остановилось?

Ардвег. Ах, вот оно что...

Юдит. Как-то у нас возникла естественная мысль — нельзя ли в Калининграде открыть отделение Ордена. Там не так уж безупречно борются с сатанизмом, антихристианством, осквернением старых кирх. Но оказалось, русской церкви только что дарованы довоенные культовые здания. Что ещё стоят. Нас приняли за проходимцев, желающих что-то оспорить.

Ардвег. Гитлер здорово испортил вам имидж своей фальшивкой.

Юдит. Русские твёрдо уверены, что «Тевтонский Орден» - это доктрина «натиск на восток». Хотя более верного союзника у Московского княжества никогда не было. Весь смысл Ордена состоял в обращение язычников. Русские — не язычники, Ордену там нечего делать. Кроме как помочь князю Дмитрию отрядом тяжелых всадников.

Ардвег. Наци действительно пересажали весь подлинный Орден, создавая свою побрякушку?

Юдит. Мы всегда были наивными несгибаемыми христианами. Вошли в трагическое противоречие с их оккультной романтикой.

Ардвег. Это вступление к тому, что ты ездила в Калининград?


Юдит. Объезжала те края. Пару самых известных Орденских кирх мы могли бы восстановить. Хорошее дело, мощная пропаганда.

Ардвег. Как там Ширрау?

Юдит. Прадед возвёл кирху с самой высокой башней в Пруссии. (Складывая молитвенно руки) Как бы кого не придавила. Так вот…

Ардвег. Да?

Юдит. В фильме есть кадр с заброшенными церковными воротами.

Ардвег. Ну да. Кирха уничтожена в войну. Они и на титуле.

Юдит. Теперь смотри... Я отбирала...
Достаёт ноут, запускает, находит альбом в «Пикассе». На мониторе современные фотографии кирх, ворот в Калининградской области. Развалины, одна страшнее другой.
Ардвег. Впечатляет!

Юдит. Если завтра восстанет самый кошмарный бог пруссов, и прикажет сжечь всех женщин там в жертву, мы с ним больше воевать не пойдём.

Ардвег. Так вас и пригласили.

Юдит. А вот и заброшенная дорога к кирхе. Кирха цела, но туда не ходят. Им храм не нужен.

Ардвег. Действительно. Поискать бы фотографию ворот в Гугльёрсе...

Юдит. В Гугльёрсе любители. Они концентрируется к центру, к Калининграду. Удаленные районы не охвачены.

Ардвег. Подведение итогов номер два. Отсылают ко мне не потому, что я разбираюсь в оккультизме. Или не только поэтому.

Юдит. А почему?

Ардвег. Работа в нашем отделении требует знания языков. То африканский человек-леопард, то индийский хайрупскалата, вуду, фанаты Одина... Каждый следователь хорошо знает несколько. Я бегло говорю по-русски — это мой сектор. Проверим простейшую вещь.

Юдит. Это срочно, или успеешь допить кофе?

Ардвег. Одно другому не мешает.
Он разворачивает ноутбук к себе.



Ардвег. Я искал, но ничего не нашел. Возьмём виртуальные клавиатуры для разных языков.

Он щелкает по клавишам. На экране — список клавиатур.

Ардвег. Кириллица.
На экране открывается клавиатура с кириллицей. Он набирает мышью «Перстень Вельзевула» по-русски.
Ардвег, (разочарованно) — Хм...

Юдит. Как же так, попытка заработать за пять минут наши триста тысяч провалилась?

Ардвег. Да, ничего. Интересно, «слеза Вельзевула» у них должна быть реже, чем у нас...
Набирает. Читает, что выпало.
Ардвег. «Янтарь с включением мухи поэтически»... «Янтарь с включением мухи»...»Янатраь»… ««Слеза Вельзевула» - прусский оксюморон», местная система дневников...

Юдит. Открой последнее.

Ардвег (читает) Попытаюсь перевести. «Что бы Вельзевулу заплакать, ему пришлось бы вывернуться наизнанку. Могущественный артефакт вайделотов - «слеза Вельзевула» - выворачивает судьбу наизнанку. Была трактирщицей, подносила свинину с пивом — станешь свининой.

Юдит. Ардвег!

Ардвег (читает)Лишь сдуру вспомнишь детскую считалку в не то время и не в том месте...»

Юдит. Ардвег!

Ардвег. Да ничего примечательного. Подобное...

Юдит. Ардвег!!

Ардвег. Что?

Юдит, (показывая пальцем вверх). Ты слишком быстро листаешь.

Ардвег прокручивает в начало. Аватар автора — заброшенные церковные ворота. Он приближает...
Ардвег. Хочешь сказать, на аватаре те самые ворота?

Сцена шестая

ТИТР: Вена, кафе «Клео», ещё двумя днями позже.
Явление первое
Флейшер и Юдит уже ждут за столиком. Подходит Ардвег. Рукопожатие.
Флейшер. Что-то я зачастил в “Клео».

Ардвег. Встреча с Вами сразу продвинула дело. Обнаружился текст, возможно, того самого автора. Небольшая миниатюра, размещенная в интернете.

Флейшер. Дайте прочесть Клоссовски, он поймёт, тот ли это автор, или другой.

Ардвег. А Вы не можете? Возможно, у Клоссовски сложное положение. Стоит ли ввергать его в искушение? Думаю, я скоро найду... э... концы. Но до того времени...


Флейшер. Вы переводили эту миниатюру?

Ардвег. В силу способностей.

Флейшер. Читайте.
Ардвег выкладывает перед собой листочек.
Ардвег. Шестнадцатый век. Маленький германский городок. Барон допрашивает старичка. Ходила к нему девица Маргарет. И принесла ребёнка. Я не тронул её и пальцем! – говорит старик. А девица Гретхен ходила к нему много раз. Зачем? Не знаю. Но она утопилась! Старик пожимает плечами. А ростовщик дал тебе кучу денег. Дал, кивает старик - но я ни о чём его не просил. Наконец, госпожа Гюнтер отравилась. Написав, что он вверг её в плотский грех. Старик качает головой – ложь.

Барон говорит, население городка сильно уменьшится, если тебя не повесить. Старик отвечает – я не против. Единственное, прошу выполнить несложное последнее желание. Оно займёт пятнадцать минут.

Толпа, виселица. Последним желанием Старик хочет рассказать историю. Начинает. И такая это интересная история… Мёртвая тишина, рты раскрыты, глаза выпучены… А он вдруг замолк. Вешайте, говорит – пятнадцать минут прошло.

Флейшер. Хорошо, хорошо. Смотрибельно.

Ардвег. Взрыв, шум, гам – чем кончилось? Старик объявляет, что доскажет завтра. Если казнь перенесут. Заметьте, он этого не просил...

Юдит. Конечно, перенесли.

Ардвег. В эту ночь в городе спит один старик. И то стражники мешают – жарко спорят. Целую ночь городок гадал. На утро все собрались, бледные, измученные. А он говорит — вешайте. Что-то расхотелось досказывать.

Флейшер. Сволочь.

Ардвег. Тут началась форменная драка. За табуретку, на которой он стоит, сложив ручки. Старик поднимает руку. Всё стихает. Говорит: ведь повесите – конец не узнаете. Кто с ума свихнётся, гадая над историей, кто недоглядит за скотом… Будет полоса плохого пива и жалких урожаев. Опять случится пожар. Лишь потому, что моя загадка будет сидеть в вас, как гвоздь.

Юдит. Барон, вероятно, уже всё понял. Его отпускают?

Ардвег. Да. Но изгоняет со все скарбом из города. По людским законам он неподсуден. Ему всё сами дают, и спасибо говорят. Зачем пальцем-то касаться?...

Он говорит – мудро рассудили. Я не жулик. Финал вас не обманет. Досказывает сказку. Все в диком восторге.

Отбывает из города. Его провожают. Барон в спину - да настигнет тебя Суд Божий... Или Смерть. Старик вдруг тормозит, оборачивается и говорит: уже четыре раза навещала. Старушка любит хорошие истории.

Флейшер. То есть, он бессмертен? Ему вообще никто не страшен?

Ардвег. А я вот Вас всех люблю, говорит старик. Кроме рассказчиков. Ведь рассказчик может угадать конец моих историй. Но таких хороших не попадалось.
Молчание.
Флейшер. Прекрасно. Вы понимаете, что это такое? Это новый тип монстра. Это ориджинэл.

Юдит. Ну, Шехерезада...

Флейшер. Голубушка, это и есть ноу-хау! Усилить Шехерезаду до сверхъестественного и превратить в монстра. Этой миниатюры достаточно, что бы в отряд оборотней, вампиров, хеллбоев влить свежий персонаж. Отлично. Из экспозиции — абсолютный рассказчик — легко растить развесистое древо ситуаций. Я бы назвал фильм... «Повелитель сюжетов». Вы на верном пути, господин Ардвег, это очевидно.

Ардвег. Спасибо, что дали компетентную консультацию.

Флейшер. Очень приятно было с Вами посидеть. Особенно, в этом кафе, и с такими историями. Надеюсь, не в последний раз?

Ардвег. Я тоже надеюсь.
Прощаются. Флейшер уходит.
Явление второе

Юдит. Рассказывай. Ты уже всё знаешь?

Ардвег. Вообще-то, это просто второй пост в этом дневнике.

Юдит. А сколько их там всего?

Ардвег. Три. Третий — стишок. Но в списке интересов среди вайделотов, тулисонов, лигашонов, Ульмигании, есть «театр Советска».

Юдит. Бывший немецкий Тильзит?

Ардвег. Да. По российским масштабам, город совсем небольшой. Когда я позвонил в театр, и стал выяснять, кто их поклонник в интернете, вдруг услышал «Дули бы Вы в свой Дуйсбург». Бросили трубку. Я даже не успел спросить, стоит ли мне дуть в Дуйсбург из Регенсбурга...


Юдит. Очевидно, ты на верном пути.

Ардвег. «Совет» оказался дельным. В Дуйсбурге есть музей Восточной Пруссии. Пожилая дама с района Тильзита опознала ворота. Село Нойкирхен, сейчас — Мичурино - в пятнадцати километрах от него. Я полез, в массивы информации. Знаешь, что сработало?

Юдит. Ты асс инет-поиска. Кто ж тебя угадает?

Ардвег. Мужчина из Центральной Европы более девяноста лет — плюс Советск.

Юдит. Эрцлер? «Пролетая над гнездом Рассказчика?»

Ардвег. Пролетая над гнездом Рассказчика, он повредил руку... Полгода назад некий Айзенвольф, ста трёх лет, из швейцарского города Муртена, возвращался через таможню близ Калининграда. У него оказалась забинтована рука. Это вызвало расспросы, это же сфера интересов страховой компании. Он сообщил, что крупный порез руки ему обработали в Советске. Данные попали в базу. Делаем следующий шаг. Айзенвольф плюс Калифорния. Что получаем?

Юдит. Я как завороженная…

Ардвег. Инфаркт шесть лет назад. Смерть была. Но клиническая.

Юдит. Айзенвольф...

Ардвег. В Муртене сказали, что не прочь узнать о местонахождении их жителя. Как минимум, его лет двадцать не видели. Даже адвокат, который платит налоги Айзенвольфа. Завещание не востребовано.

Юдит. Айзенвольф... «Железный волк». Приснившийся князю Гедиминасу.

Ардвег. Живуч, как вайделот. Эти древние прусские жрецы в шаманском экстазе якобы распарывали себе живот, и вываливали кишки. Потом собирали обратно. Приращивали отрубленные ступни.

Юдит. Рассказывай кому угодно, но не члену Тевтонского Ордена.

Ардвег. Тоже мне, великие исследователи прусской религии. Вайделот? На костёр!

Юдит. Ну, они отвечали тем же. Так что же зацепили сети господина Ардвега?

Ардвег. «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца».

Юдит. Мертвеца?

Ардвег. Я всё же нашел вменяемую особь тех краёв. И мне сообщают, что немец Эрцлер… насмерть подорвался полгода назад в селе Мичурино! В заброшенном доме, на старой гранате. Оторвало руку. Завела его туда местная библиотекарь Дара Немирцева. Последовал эпитет, адекватный перевод которого... штрейкбрехерша-проститутка. На этом я постарался закончить разговор.


Юдит. Когда оторванная рука трупа превращается в порез у живого, людям есть, что скрывать. Надо подумать, прежде чем задавать вопросы типа «не скажете, почему у Вас рука оторвана?».

Ардвег. Я плохо подумал. Был неосторожен. Надо ехать. Не привлекая внимания, аккуратно.

Юдит. А теперь смотри. Каким-то старым фильмом на диске сделано так, что ты поскачешь туда, соблазненный голливудскими деньгами. Один, без эскорта... Тончайший расчёт.

Ардвег. Чересчур. Знать, что Клоссовски умолчит, а я решу этим воспользоваться? Предполагать, что я как-то найду Мичурино? Такое предвидение цепи событий выше человеческих возможностей.

Юдит. Мы едем вместе. У Вас есть какие-нибудь возражения, компаньон?

Ардвег. Да. Я половозрелый инспектор полиции.

Юдит. Не владеющий даже азами. К примеру… как насчёт отращивания конечностей? А я сестра Тевтонского Ордена. Имеет право во мне прорезаться её комплекс — опекать? Чем дальше, тем всё больше это пахнет дебильным голливудским ужастиком.


  1. Антракт, объявление: «В буфете театра имеются сердечно-сосудистые и успокоительные препараты».




следующая страница >>