zabika.ru 1 2 3

Л. Ю. Соколова.

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ МЕТОД ВО ФРАНЦУЗСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ.


Занимаясь разнообразием политических институтов, политическая антропология по определению является сравнительным анализом: "Политическая антропология - это сравнительная наука о способах политической организации" [Politique (anthropologie) // Bonto P., Irard M. Dictionnaire de l'ethnologie et de l'anthropologie. Paris, PUF, 1992. P.579.]. Термин сравнительный анализ, или интеркультурное сравнение, используется для обозначения методологии, в соответствии с которой исследователь сравнивает, эксплицитно или имплицитно, культурные феномены, чтобы их объяснить или интерпретировать. Не возникает расхождений, когда "сравнение" понимают как анализ различий и подобий у определенных единиц, споры возникают, если ставится проблема выбора сравниваемых единиц (общества, культуры, системы власти, родства, ритуалы), критериев сравнения (принадлежат ли сравниваемые единицы одному и тому же классу?), использования особого подхода и цели сравнения.[ Comparative (analyse) // Ibid. P.167 etc.] Эти различия тесно связаны с историей антропологии, а также с историей компаративных концепций в других социальных или естественных науках.

Согласно определению Ж.Баландье, одного из ведущих французских политических антропологов, эта дисциплина является динамической и критической, она рассматривает политические общества не только с точки зрения их организации, но также в связи с определяемыми этой организацией практиками, стратегиями (родства, власти, верований и т.д.). [Balandier G. Anthropologie politique. Paris, PUF, 1992. P.1.] В качестве своей цели политический антрополог стремится создать "науку о политике, рассматривая человека как homo politicus и исследуя характеристики, общие всем известным политическим организациям в их историческом и географическом разнообразии" [Ibid. P.5.]. Он занимается сравнительным изучением различий в политической реальности не столько в пределах одной частной истории, например Европы, но во всех исторических и географических направлениях. В определенном смысле политическая антропология представлена уже в "Политике" Аристотеля, который рассматривал человеческое существо как политическое. Но поскольку политическая антропология касается специальной области внутри социальной антропологии, или этнологии, и занимается описанием и анализом политических систем (структур, процессов и представлений), свойств так называемых примитивных, или архаических, обществ, то она определилась в качестве самостоятельной дисциплины сравнительно недавно. Так, еще в 1952 г. на Международном симпозиуме по антропологии (США) ей не уделялось никакого внимания. Примерно в это время Э.Шапира признает, что антропологи "пренебрегают сравнительным исследованием политической организации примитивных обществ" [Ibid. P. 6]. Но в последние три десятилетия наметилась совершенно другая тенденция - умножаются политико-антропологические исследования, что объясняется как практической актуальностью вопросов изменения обществ в период деколонизации, так и переменами внутри самой антропологии. Политологи признают необходимость этих исследований: так, Ж.Алмонд считает это условием любой сравнительной политической науки, а Р.Арон писал, что так называемые развивающиеся общества привлекают политологов, желающих избегнуть западного, или индустриального, провинциализма. С.Н.Паркинсон пишет, что изучение политических теорий должно быть доверено социальным антропологам. Правда, есть и оппоненты, указывающие на неполноту политической антропологии. К примеру, П.Рикер утверждает, что законной является только политическая философия. Споры ведутся и по поводу области исследований политической антропологии, ее методов и целей. Французскую политическую антропологию представляют Ж.Баландье, Л.Дюмон, П.Кластр, М.Годелье, М.Оже и др.


Ввиду компаративной сути политической антропологии Баландье, исходя из своей специальности африканиста, определяет ее как способ признания и познания политического экзотизма, политических форм "другого", как инструмент исследования различных институтов и практик, обеспечивающих управление людьми, а также мыслительных и символических систем, которые их фундируют. Но в последние годы сфера политической антропологии значительно расширилась и включила сравнительный анализ "своего" и "чужого" внутри одного типа общества. "Смерть экзотизма - существенная характеристика нашего времени" [Auge M. Le sens des autres. Actualite de l'anthropologie. Paris, Fayard, 1994. P.10.], - пишет Марк Оже. В европейских либеральных обществах ближайший "другой" из-за своих привычек и верований иногда обнаруживается как более далекий от нас, нежели традиционный собеседник африканского этнолога. С другой стороны, в так называемых традиционных обществах глобализация экономических, политических, символических процессов изменила процедуры, в соответствии с которыми люди интеллектуально и практически осваивают мир. Отсюда интерес Оже к внутриевропейской этнографии и политической антропологии, реализованный в его работах "Поездка по Люксембургу" (1985), "Этнолог в метро" (1986), "Бог объект" (1988), "Поместья и замки" (1989), "Не-места" (1992), "Смысл другого" (1994). Он констатирует, что сегодня в Европе понимание другого изменилось: исчезает способность терпеть различия. Но сама эта нетерпимость порождает чуждость, выражающуюся в национализме, регионализме, фундаментализме, "этнических чистках", которые свидетельствуют о кризисе идентичности и увлечении чуждостью, различием. В книге "Смысл другого" автор рассматривает "другого" не только как объект, но и как субъект: что значит для другого быть другим?

Расширение сферы приложения политической антропологии все-таки не приводит к сокращению числа традиционных исследований, касающихся генезиса и различных форм политического устройства. Однако традиционные, идущие еще от Ш.Монтескье дихотомии анализа (общества без политической организации/общества с политической организацией, с государством/без государства, без истории/с повторяющейся или кумулятивной историей и т.д.) признаются ошибочными, отражающими начальное состояние дисциплины. В этом смысле она стремится преодолеть "провинциализм" политологов, о котором писал Арон, и построить "всемирную историю политической мысли", о чем писал Паркинсон.


Если политическая антропология определяется через сравнительный анализ политических институтов, то ее истоки уходят далеко в прошлое. Еще Ф.Бэкон приводил свидетельства о социальных различиях "диких" народов. В ХУШ в. Монтескье, по словам Л.Альтюссера, произвел "революцию в методе", поскольку стал исходить из фактов отличия законодательств, привычек и обычаев разных народов. Он установил понятия типа и закона, предложил морфологическую и историческую классификацию обществ, рассмотренных с точки зрения особенно их политических условий. Вклад Ж.-Ж.Руссо не ограничивается его концепцией общественного договора: он рассмотрел обычаи "диких" народов и утверждал, что сравнительный анализ позволяет лучше понять тот или иной народ. Творчество К.Маркса и Ф.Энгельса содержит, пишет Баландье, набросок и экономической антропологии, включая тему "азиатского способа производства", и политической антропологии - с рассмотрением "восточного деспотизма" и его исторических манифестаций. Создатели марксизма использовали экзотические документы (рассказы путешественников, описания сельскохозяйственных общин, неевропейских государств), работы историков и этнографов с целью анализа процессов формирования классов и государства из примитивных обществ. Этот анализ включает противоречие, особенно в работах Энгельса, поскольку он рассматривал западную историю как парадигму всемирного развития человечества и в этой связи азиатское общество и государство оказываются вынесенными "вне" истории и осужденными на относительную неподвижность и стагнацию. Эта трудность, отмечает Баландье, присутствует вообще в первых антропологических работах: с одной стороны, в них исследуется формирование и трасформации политических институтов, а с другой - представляются наиболее специфические формы обществ и цивилизаций - часто в ущерб рассмотрению общих особенностей и процессов.

Среди первых антропологов вклад в сравнительную методологию внесли Г.Мейн (1861) и Л.Морган (1877). Первый в своем сравнительном исследовании индо-европейских институтов выявляет две "революции" в становлении обществ: переход от обществ, основанных на статусе, к контрактным обществам; переход от обществ, структурированных по принципу родства, к организациям, следующим принципу "локальной смежности", базису общего политического действия. В классической работе "Древнее общество" Морган писал о двух видах правления - первый основан на чисто личностных отношениях и обозначается как societas; второй основан на территории и собственности и обозначается как государство (civitas). Однако этот способ интерпретации вел к тому, что лишал значительное число обществ своей политической организации. Он отрицал сопоставимость "клановых" систем примитивных обществ с политическими формами организации (аристократия, монархия). Именно Морган создал ту контроверзу, которая в дальнейшем будет вопроизводиться в антропологии.


С отпочкованием от антропологии политической антропологии начинает специально ставиться вопрос об истоках и первичных формах государства. В 20-е гг. выходят две классические работы по истории государства - В.Маклида (1924), в которой автор использует источники, собранные американскими этнографами, и Р.Лоула (1927), касающаяся роли внутренних факторов (способствующих социальной дифференциации) и внешних факторов (следующих из завоевания) в образовании государства. Проблема истоков занимала и Д.Фрезера (1927), первого из тех, кто обсуждал вопросы взаимосвязи власти и священного. С этого времени многие политологические работы начинают включать краткие антропологические экскурсы. Так, книга А.Голденвейзера "История политических теорий" (1924) содержала ссылки на политическую систему ирокезов Северной Америки. В антропологических работах в это время о политике пишут пока еще немного: в "Общей антропологии" Ф.Боаса правлениям посвящена только глава.

Изменения, полагает Баландье, происходят с 30-х гг., когда растет число полевых работ, а также теоретических и методологических исследований. Наиболее быстрый прогресс происходит в африканистике, когда в 1940 г. выходят три важные работы: две книги Э.Эванса-Притчарда - о нуэрах, где автор выявил политические институты и отношения у народа, якобы лишенного правления, и доказал существование "упорядоченной анархии", и о политической системе суданского народа, соседа нуэров. Третья работа представляет собой сборник под руководством Эванса-Притчарда и Фортеса "Африканские политические системы", выдержанный в компаративистском духе. В предисловии к этой работе дан набросок типологии, где, по словам Глюксманна, осуществлена попытка придать политической антропологии научный статус (авторы дистанцируются от политической философии). Среди множества работ крупных африканистов (Фортес, Миддлтон, Тейт, Соутхолл, Баландье, занимающиеся сегментарными обществами; Нейдел, Шмидт, Маке, Мерсье, Витли, занимающиеся этатическими обществами) книга А.Шапира "Правление и политика в первобытных обществах" (1956) является особенно важной. Автор рассматривает механизмы функционирования примитивного правления и проясняет некоторые терминологические вопросы. В последние десятилетия, в период после освобождения стран от колониальной зависимости, выходят работы (Кулимен, Ходкин, Потехин, Зиглер и др.), в которых авторы настаивают на необходимости междисциплинарных исследований и связи политической антропологии и политологии.

Сравнительный метод, который неизбежно присутствует в работах по политической антропологии, сам имеет долгую историю. Первые примеры его использования есть в попытках создания всемирной истории в эпоху исламского возрождения. В Muqaddima - пролегоменах в свою всемирную историю арабский философ и историк Ибн Халдун (1332-1406) использует сравнительный принцип. Его сравнительный анализ двух социальных типов - badiya (бедуины) и hadara (горожане) является моделью, представляющей типологию, основанную на сравнительном анализе социо-культурных и психологических черт, взятых в их динамике. В эпоху возрождения в Европе начинается использование сравнительного анализа. Во-первых, под влиянием гуманизма проводятся систематические параллели между современными и античными обществами. Во-вторых, начинают рассуждать об открытии Америки и истоках индейцев. Хотя часто работа сводилась к коллекционированию экзотических костюмов, собранных и описанных стихийно, часто для того, чтобы доказать тезис моно- или полигенеза народов, но следует отметить, полагает Б.Бюше [Bucher B. Comparative (analyse) //Ibid.], два важных тезиса. Это присутствие релятивистской аксиоматики, представленной в "Апологии Реймона Себона" М.Монтеня, которая была затем воспринята философами Просвещения (Гольбах, Гельвеций, Руссо), и типология обществ и теория культурной эволюции (выдвинутые в работах школы в Саламанке, де Лас Касаса и Дакосты, в которых различие и подобие определяют классификацию культур, иерархически упорядоченных по различию в степени варварского и цивилизованного элементов в государстве, а также в соответствии с исторической схемой). Идея прогресса, развитие палеонтологии и классификация естественных видов в ХУШ в. дали новый импульс сравнительной процедуре, которая в полной мере разовьется в Х1Х в. Л.Морган первый использовал сравнительный метод для анализа полевых данных. После инвентаризации терминологии родства у северо-американских индейцев он связал ее с другими институтами и классифицировал в эволюционной последовательности. Морган ввел также процедуру установления корреляции между различными институтами разных обществ. В развитие его методологии Д.П.Мердок (1937) создал фундаментальную работу, за которой последовал ряд важнейших систематизирующих книг, типа "Этнографического атласа", которые используются во всем мире в качестве орудия ссылок для сравнительного метода.


Обоснование сравнительного метода ставит вопрос соотношения сравнения и классификации: чтобы сравнить два объекта, надо сначала доказать, что они принадлежат к одному и тому же классу. Отсюда следуют попытки объективным методом создать типы, которые были бы свободными от предрассудков исследователя. После работы Тейлора (1889) ясно, что критерии выбора единиц сравнения должны быть четко определены, так как требуется гарантия того, что корреляции, служащие узаконованию выбора, применяются правильно к различным обществам, а не следуют из феномена распространения той или иной культурной черты из общего источника.

Спор вокруг тотемизма и примитивных классификаций (Э.Дюркгейм и М.Мосс, 1903) создал новые теоретические модели. Так, Рэдклифф-Браун (1958) подчеркнул первичность сравнительного анализа по отношению к историческому объяснению. Этот тип анализа, находит свое завершение в сравнительном методе К.Леви-Стросса, обогащенном у французского этнолога лингвистическим анализом и примененном сначала им к системам родства (1949), а затем к мифологии (1964-1974). Однако критерии сравнения, отношения переменных здесь существенно изменены. Так, выбор мифов для сравнения определяется не априорно, а в ходе исследования. Сырое и вареное, к примеру, есть тема, общая для сотен мифов Южной Америки, но выбор ее является результатом сравнения. Принцип отбора мифов осуществляется по мере анализа исходного (отсылочного) мифа, выбранного произвольно, в соответствии с методом сегментации через парадигматические и синтагматические оппозиции, связывающие мифы между собой посредством трансформирующихся систем.

Сравнительный метод собственно политической антропологии в принципе не отличается в начале от соответствующего метода в антропологии. Он становится специальным, когда политическая антропология обретает предмет - формирование государственных обществ, природа примитивного государства, формы политической власти в обществах с минимальным правлением и т.д. И, отмечает Баландье, свою полную оригинальность метод приобретает, когда политическая антропология становится наукой, с четко определенным предметом и целями. Французский антрополог выделяет несколько методологических подходов, которые (как правило, используются изолированно) позволяют решить задачу сравнительного анализа политического феномена в различных обществах [Balandier G. Op.cit. P.18 etc.].



следующая страница >>