zabika.ru 1 2 3 4




А. Климов

ЯДОВИТЫЕ РЫБЫ
(Сионисты и масоны в Японии)

Москва · 1992



Оглавление


  • Из времен русско-японской войны

  • В эпоху мировых войн

  • Проникновение в Японию

  • Первая реакция

  • План фугу”

  • Роль троцкистов

  • Оружие, деньги и молитвы

  • Культурное “взаимодействие”

  • Откровенные публикации

  • Купленный глава государства

  • Треугольники и многоугольники



Из времен русско-японской войны

Сейчас, когда мировая общественность довольно дружно выступает против милитаризма, в том числе японского, стоит вспомнить, как складывался этот милитаризм, какие силы участвовали в его формировании. Основное здесь уже известно по трудам многих исследователей, но некоторые важные черты либо забыты, либо до сих пор остаются под покровом тайны — например, связи японского милитаризма с международным сионизмом и масонством. Старая литература на эту тему, разумеется, далеко не бесспорна. Так, из книги А. И. Селянинова “Тайная сила масонства”, выпущенной в Петербурге еще в 1911 г., современный читатель может не без удивления узнать, что сионистско-масонские круги сыграли немалую роль в трагическом исходе русско-японской войны 1904-05 годов. Этим, в числе иных причин, тогдашняя русская печать объясняла “то, почему наши солдаты получали одновременно в Москве, Иркутске, осажденном Артуре и японском плену прокламации, напечатанные одним и тем же шрифтом на одной и той же бумаге, почему эскадра адмирала Рождественского весь свой гигантский поход совершила точно в фонаре, светившем на весь мир, тогда как о японской не знали ровно ничего даже в портах Китая” [ 1 ].


“Чтобы столкнуть Японию с Россией, — писал другой автор того времени, — необходимо было устроить для Японии не только военные займы, но и горячее сочувствие в Америке и Англии. Сочувствие это, как теперь бесспорно установлено, было раздуто американскою печатью, которая почти вся в еврейских руках. В течение целого ряда лет целая армия этих писак клеветала на Россию, лила на нее помои, возбуждала ненависть и презрение ко всему русскому. В результате общественное мнение не одной Америки было сбито с толку. Громадный читающий мир был жалко обманут; сложилось враждебное как бы атмосферное давление против нас. Именно оно дало воздух под крылья японскому народу, именно оно отняло воздух у наших крыльев. Незрелое и шаткое русское общество, уже издавна отравленное вредными влияниями, не выдержало общего натиска” [ 2 ].

Эта тема проникла и в русскую художественную литературу. Например, в романе Г. М. Пилипенко “Мукден в наши дни” (СПб, 1909) изображен член “великого Бунда” Израиль Шпильберг, который незадолго до русско-японской войны приезжает в Маньчжурию из Порт-Артура от торговой компании “Гинзбург”. Он является поставщиком фуража для русской армии, но в то же время поддерживает идею союза Китая с Японией и мечтает сокрушить Россию. Бунд требует от него создать в Мукдене прояпонский комитет, Шпильберг делает это, начинает шпионить в пользу Японии, однако в ходе войны погибает от тех самых японцев, которым продался.

Могут сказать, что все это — выдумки антисемитов и черносотенцев, однако дело здесь обстоит не так просто. На подобную мысль наводит и рассказ замечательного русского писателя Василия Шукшина “Чужие”, в самом названии которого подчеркивается чуждость народу разложившихся правителей: “Когда вспыхнула японская война, русское правительство думало прикупить несколько броненосцев у республики Чили... Такие броненосцы нашему флоту и не снились. Запросили за них чилийцы дешево: почти свою цену. И что же? Из-за дешевизны и разошлось дело. Русский уполномоченный, Солдатенков, откровенно объяснил:


— Вы должны просить, по крайней мере, втрое дороже. Потому что иначе нам не из-за чего хлопотать. Шестьсот тысяч с продажной цены каждого броненосца получит великий князь (Алексей — дядя Николая II). Четыреста тысяч надо дать госпоже Балетта (любовнице Алексея). А что же останется на нашу-то долю — чинам морского министерства?

Чилийцы, возмущенные наглостью русских взяточников, заявили, что их правительство отказывается вести переговоры с посредниками, заведомо недобросовестными. Японцы же, как только русская сделка расстроилась, немедленно купили чилийские броненосцы. Потом эти самые броненосцы топили наши корабли при Цусиме” [ 3 ].

Интересно отметить, что эта история не выдумана писателем, она произошла в действительности. Правда, торги происходили не с Чили, а с Аргентиной, и героями их были не столько русские казнокрады, сколько американские сионисты. Предоставим слово политическому обозревателю известного японского журнала “Тюо корон” (“Центральное обозрение”) Касэ Хидзаки:

“Накануне русско-японской войны Япония закупила у Аргентины два броненосца за полтора миллиона фунтов стерлингов, но в это время в лондонском отделении Токийского валютного банка было всего лишь 150 тыс. фунтов, так что посланник даже выдал долговое обязательство... Вице-президент Японского банка Такахаси Корэкие направился в Нью-Йорк и Лондон просить кредиты, однако в США успеха не добился. По прибытии в Лондон ему понадобилось целых полтора месяца, чтобы уговорить английских банкиров взять на себя хотя бы 5 млн. ф. ст. облигаций японского займа. И вот, находясь в таком затруднительном положении, он был приглашен на ужин к одному английскому другу и там за столом неожиданно познакомился с американским евреем-банкиром Джейкобом Шиффом, главным представителем торгового общества “Кун-Леб”.

Шифф сидел рядом с Такахаси. Позднее Такахаси в своей “Автобиографии” рассказал об этом так: “За ужином Шифф подробно расспрашивал об экономическом положении Японии, о настроениях людей после начала войны. Я как можно учтивее отвечал... И вдруг Шифф взял на себя 5 млн.ф.ст. Я был несказанно рад этой манне небесной”. Позже, вплоть до окончания войны, Япония еще трижды объявляла подписку на займы, доходившие до 72 млн.ф.ст., и Шифф вложил 10 млн., добившись согласия германских еврейских банков, а 4,1 млн. снова взял на себя. Таким образом получается, что свыше половины оружия эскадры адмирала Того в Цусимском сражении и японской армии на материке было “еврейского производства”. Поэтому император, когда Шифф после войны приехал в Японию, тепло поблагодарил его и вручил ему орден Священного Сокровища 2 степени.


Такахаси долго не мог понять, почему Шифф, с которым он впервые познакомился, за один вечер взял на себя 5 млн. ф. ст., а затем стал крупнейшим помощником Японии. В своей автобиографии Такахаси пишет: “Особенно неожиданно это было потому, что за два месяца до того я ездил в США, встречался там с нью-йоркскими банкирами и капиталистами и решил, что в США не имеют никакого желания поддержать наш заем... Впрочем, позже мы очень подружились с Шиффом, тогда-то постепенно и стала ясной причина его доброты.

В царской России, в частности, перед русско-японской войной, преследование евреев достигло высшей точки. Они... не только не допускались на государственную службу, но не могли даже свободно ездить по стране. Поэтому их соплеменники в других странах считали, что надо спасти евреев России, и попытались наряду с оказанием им различной материальной помощи провести ряд акций против русского правительства” [ 4 ].

Не правда ли, это несколько напоминает современное стремление сионистского капитала финансировать всевозможные антирусские акции, в том числе гонку вооружений, пресловутую “защиту” наших евреев, попытки натравить на нас Японию, Китай и другие страны? Советский Союз, в отличие от царской России, вообще никому не угрожал, по это не остановило верных слуг мирового империализма. Вернемся к статье Касэ Хидзаки:

“К концу 20-х годов некоторые японские пацифисты даже стали заявлять, что их страну заставили воевать с Россией в результате происков евреев. Один японский журнал объясняет это так: “Япония невольно зашла слишком далеко из-за предоставления неожиданного займа и, став жертвой неуместного покровительства, продолжала войну почти два года. Если бы этот насильно навязанный внешний заем был отвергнут, Япония не лишилась бы многих своих солдат” (“Нихон оеби нихондзин”, сент. 1938 г.).

Шифф появился и в Портсмуте, где проходили мирные переговоры между Японией и Россией; вместе с президентом Теодором Рузвельтом он встретился с главой русской делегации Витте и обратился к нему с призывом прекратить преследования евреев в России” [ 5 ].


Может быть, на сей раз уже не русский, а японский автор оклеветал “несчастных” сионистов? Обратимся к собственно еврейским публикациям, например, к газете “Джерузалем пост” или к книге Дэвида Кранцлера “Япония, нацисты и евреи”. Они тоже признают, что на займы Джейкоба Шиффа “было построено более половины японских военно-морских кораблей, которые сыграли решающую роль в поражении русского флота”, добавляя, что “Шифф до сих пор считается верным другом Японии и о нем говорят с почтением” [ 6 ].

 

В эпоху мировых войн

По некоторым данным, в начале 20-х годов японское правительство послало на Запад специальную группу, которая должна была “изучить, что представляют собой евреи и как удалось этому малочисленному племени возглавить все сферы жизни многих стран”. Симптоматично, что речь идет о правительственной группе. Вплоть до конца 30-х годов непосредственные контакты японской буржуазии с международным сионизмом были затруднены, что связано со спецификой довоенного развития Японии. С самого своего зарождения японский капитализм очень зависел от императорского правительства, которое осуществляло над ним жесткий контроль. Поэтому-то первые контакты и носили преимущественно государственный характер.

Весьма терпимое отношение японцев к евреям выразилось в массовом транзите еврейских беженцев через Японию во время 1-й и 2-й мировой войн. Германские фашисты отчасти даже пользовались этим, стараясь очистить от евреев Европу. Например, в 1938 г. стало известно, что евреи, бежавшие от нацистов, направляются в Китай, частично контролируемый японцами, и в саму Японию. Японский генконсул в Вене считал необходимым препятствовать таким поездкам “ввиду возможного нежелательного влияния на японо-германские отношения”, поскольку не знал всех планов гитлеровцев. Токийский посол в Лондоне тоже не был в восторге от наплыва еврейских беженцев, но по другой причине: боялся, что Япония получит только “простых евреев”, а технические специалисты будут задержаны при проезде через СССР (на самом же деле советское правительство не препятствовало подобному транзиту).


Еще резче выразил эту точку зрения японский генконсул в Циндао: “Я считаю уместным запретить поселение здесь евреев-иммигрантов. Учитывая, что почти все они лишены средств, это будет, по меньшей мере, невыгодным; кроме того, возникает угроза усиления коммунистических связей”.

Но были и другие мнения о еврейских беженцах. Например, генконсул в литовском городе Ковно выдавал приходящим евреям визы без запроса в МИДе. За это генконсул получил выговор [ 7 ].

В Харбине тогда имелось “бюро особого назначения”, насчитывавшее почти тысячу сотрудников и возглавлявшееся генерал-майором Хигути Кинтиро. Он участвовал в антисоветской интервенции в Сибири, затем служил военным атташе в Германии, но нацистов недолюбливал. Став в августе 1937 г. начальником бюро, он уже в январе следующего года помог маньчжурским евреям провести в харбинском торгово-промышленном клубе 1-й съезд евреев Дальнего Востока. На этот съезд собрались представители еврейских общий Гонконга, Шанхая и других мест; на сохранившейся фотографии трибуна украшена флагами Японии и марионеточного государства Маньчжоу-го, а рядом с руководителями-евреями стоит Хигути в штатском.

Хигути весьма свободно объяснялся по-русски и по-немецки и обладал западным воспитанием. Некоторые считают, что он был куплен еврейской общиной. Касэ Хидзаки отрицает это, но признает, что генерал часто получал от евреев подарки [ 8 ].

В то время в Маньчжурии находилось и немало белогвардейцев. Надеясь, что Япония и Германия победят СССР, они создали свои профашистские организации и проводили антисоветскую деятельность. Хигути, с одной стороны, использовал белогвардейцев, а с другой — защищал евреев от их налетов. Впоследствии белогвардейские организации в Маньчжурии и Шанхае еще более активизировались, но японские армия и полиция по-прежнему не позволяли им трогать евреев.

Хигути оказал сильное влияние на японские власти, чтобы допустить в Маньчжурию еврейских беженцев. В конце концов, их собралось около 30 тысяч [ 9 ]. Одни из них поселились в самой Маньчжурии, другие — в Шанхае, третьи через Японию рассеялись по разным странам мира.


Проникновение в Японию

Впервые о прибытии евреев в эту страну упоминается в XVII веке, когда служащие голландской и английской Ост-Индской компании находились в единственном тогда открытом японском порту — Нагасаки. Следующих случаев пришлось ждать до открытия порта Иокогама. В этом городе есть специальное кладбище для иностранцев, где наиболее ранняя дата, высеченная на еврейском надгробном памятнике, — 1865 год [ 10 ]. Таким образом, японцы познакомились с евреями сравнительно недавно. Но когда вспоминаешь о многочисленных еврейских общинах в средневековом Китае, становится трудно с уверенностью утверждать, что евреи не приезжали в Японию и раньше.

Значительная по масштабам иммиграция началась лишь во время 2-й мировой войны. В числе беженцев была, например, большая (свыше 500 человек) группа преподавателей и учащихся старейшей талмудистской семинарии в Литве. Она выехала из Польши через Россию по Транссибирской железной дороге в Маньчжурию, затем прибыла в Японию, и весь путь — на поезде и на пароходе — семинария не прерывала занятий. Среди этих эмигрантов оказались будущие министр Израиля по делам религии Зерах Варгафтиг, главный раввин Мексики Абрахам Гершберг и др.

По прибытии в Японию группа получила от префектурного управления Хего особый паек муки. Такая доброжелательность исходила не только от властей. Когда Варгафтиг позднее сел в Кобэ на пароход до Палестины, на пирсе появились обращенные в иудаизм японцы, которые размахивали маленькими самодельными флажками со звездой Давида и пели еврейские песни на иврите, в том числе “Огонек светлячка”. В Японии и сейчас существует аналогичная секта, верящая во второе пришествие Моисея, так называемая секта Очищения.

Известно, что имена генерала Хигути и его приближенного полковника Ясуэ Нарихира высечены на башне “Золотой книги” (“Сесер Хазахав”), построенной на Иерусалимском холме, а в Израиле имеется движение за то, чтобы назвать именем Хигути населенный пункт. Среди еврейских беженцев, осевших в Японии, есть и другое движение — за то, чтобы преподнести японскому парламенту благодарственный обелиск [ 11 ].


Забавный эпизод произошел в 1940 г. на японской станции Тонга. Здесь толпилось около ста европейцев необычной внешности — еврейские беженцы из Европы, только что прибывшие в Японию. Выехав из небольшого польского городка, они добрались до Маньчжурии по Транссибирской железной дороге, а затем пересели на пароход. На всех были длиннополые — ниже колен — лапсердаки; строго соблюдая заповеди иудаизма, они не брились и носили длинные черные бороды. Со станции Тонга они направлялись в Кобз.

В то время уже натурализовавшиеся в Японии евреи, узнав, что несколько тысяч их соплеменников направляются из Маньчжурии в Японию, создали в Иокогаме и Кобэ местные комитеты по приему беженцев. Подобные комитеты были организованы также в городах Маньчжурии — Харбине, Фэн-тяне (Мукдепе), Тяньцзине, так что беженцы передавались в Японию этапами. А в порту Тонга их встречало несколько представителей Еврейского комитета по делам беженцев г. Кобэ, который сокращенно именовался “Джуком-Кобэ”.

Но на станции возникла проблема. Раввин, возглавлявший группу, заявил, что состав не прибудет в Кобэ до заката, а по канонам иудаизма абсолютно нельзя путешествовать в субботу после того, как зайдет солнце.

Представитель “Джукома” настаивал на том, что они обязательно приедут вовремя, но раввин упорно не признавал, что японские поезда ходят по расписанию. Он сказал, что, в крайнем случае, можно переночевать здесь и под открытым небом. В это время Тонга был еще маленьким городком, не имевшим ни отеля, ни даже туалета западного типа.

Между раввином и местным еврейским представителем продолжались препирательства. Наконец, представитель предложил где-нибудь пересидеть ночь, если поезд не прибудет вовремя, хотя в Японии на железных дорогах не бывает даже минутных опозданий. Пока все без конца поглядывали на часы, подошел состав. Он не опоздал ни на минуту.

Начиная с этого первого эшелона, до сентября 1941 г. с материка в Японию прибыло 4608 еврейских беженцев. Из них 4293 эмигрировали из Германии и Польши, а 315 — из других соседних с Германией стран. Постепенно 4487 человек направились в страны Америки, Австралию, Новую Зеландию, Голландскую Индию. Однако для небольшой еврейской общины, имевшейся в Японии, было весьма нелегким делом устройство значительного количества беженцев. Средства на расходы собирались как в самой общине, так и направлялись из Общества помощи евреям, штаб-квартира которого располагалась в Нью-Йорке. Его создал уже известный нам банкир Джейкоб Шифф [

следующая страница >>