zabika.ru   1 ... 9 10 11 12 13

Последствия истечения срока исковой давности

Истечение (пропуск) срока исковой давности само по себе не выступает для суда препятствием к принятию дела и не лишает сторону права на иск ни в процессуальном, ни в материальном смысле. Это означает, что суд не вправе отклонить принятие дела к рассмотрению ввиду пропуска давности. Требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности (п. 1 ст. 199 ГК РФ). Однако если стороной в споре сделано заявление о пропуске срока исковой давности до вынесения судом решения, это является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (п. 2 ст. 199 ГК РФ). В этом случае погашается право на иск в материальном смысле. Поскольку истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (п. 26 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 15/18), при установлении судом факта пропуска срока исковой давности он вправе отказать в удовлетворении иска именно по этому мотиву, хотя бы из обстоятельств дела вытекало, что истец обладает соответствующим правом и это право нарушено ответчиком. Данный вопрос однозначно решен законом и дискуссий не вызывает.

Однако долгие годы ведется спор вокруг вопроса о том, погашается ли истечением исковой давности само принадлежащее истцу субъективное гражданское право или нет. По мнению одной группы ученых, с истечением давностного срока прекращается само субъективное право, неразрывно связанное с возможностью его принудительного осуществления, которая утрачивается в данном случае. С точки зрения В. П. Грибанова и С. М. Корнеева, субъективное право утрачивается лишь с момента вынесения судом решения об отказе в иске на основании пропуска истцом исковой давности.

Наконец, по мнению многих авторов, с истечением исковой давности субъективное право не погашается, а продолжает существовать, хотя и не может быть реализовано в принудительном порядке. Данную точку зрения проф. А.П. Сергеев признает наиболее убедительной как в наибольшей степени согласующуюся с правилами, установленными действующим законодательством. Аргументами в поддержку данной точки зрения являются следующие. Так, в случае исполнения обязанности должником по истечении срока исковой давности он не вправе требовать исполнение обратно, хотя бы в момент исполнения он и не знал об истечении давности (ст. 206 ГК РФ). Закрепляя подобное правило, закон исходит из того, что должник исполняет лежащую на нем правовую, а не только моральную обязанность. Запрещение поворота исполнения, совершенного по истечении срока исковой давности, означает, что законодатель признает правомерным такое исполнение. Имущество, переданное во исполнение обязательства по истечении срока исковой давности, не признается подлежащим возврату неосновательным обогащением кредитора (ст. 1109 ГК РФ). Таким образом можно сделать вывод, что истечение срока исковой давности позволяет ответчику воспрепятствовать истцу осуществить судебное принуждение к защите своего права, но не позволяет признать прекращенным само нарушенное право. Подтверждением сохранения у истца субъективного права служит также предоставленная суду возможность признать причины пропуска давности уважительными. Если исходить из того, что истечение давностного срока автоматически погашает субъективное право, пришлось бы констатировать, что в этом случае суд наделяет лицо субъективным правом, что не входит в его полномочия и противоречит основным принципам гражданского судопроизводства. Кроме того, необходимо учитывать, что исковая давность применяется судом, арбитражным или третейским судом только по заявлению сторон в споре. Если связывать с истечением давности само существование субъективного права, а не только возможность его принудительного осуществления, необходимо было бы заключить, что вопрос о праве истца зависит от усмотрения ответчика, что также не согласуется с принципами гражданского права. Наконец, введение в закон приобретательной давности, т.е. установление особых правил приобретения права собственника по давности владения, также, хотя и косвенно, подтверждает, что истечение исковой давности само по себе не прекращает субъективного права, но его обладатель лишается возможности осуществить это право в принудительном порядке.

Проф. А.М. Эрделевский считает, что обоснование ответа на поставленный вопрос о судьбе субъективного права зависит от того, о защите какого субъективного права идет речь - вещного или обязательственного. При рассмотрении вопроса о судьбе субъективного вещного права представляется вполне очевидным, считает А.М. Эрделевский, что с истечением исковой давности это право не прекращается. Особенностью вещного права является то, что оно, в отличие от обязательственного, может быть осуществлено путем собственных действий управомоченного лица в отношении вещи. Субъективное вещное право включает в себя правомочия владения, пользования и распоряжения вещью (например, право собственности, право хозяйственного ведения или оперативного управления) либо отдельные из указанных правомочий (например, сервитут, право пожизненного наследуемого владения, право бессрочного пользования). Согласно ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Защита нарушенного права "по иску" предполагает возбуждение потерпевшим искового производства в суде, поэтому по общему правилу вопрос об исковой давности и последствиях ее истечения возникает лишь в случае, когда потерпевший обращается к судебным органам за защитой его нарушенного субъективного права, желая с помощью государства принудить правонарушителя к надлежащему поведению. Возможность же защитить нарушенное право посредством допустимой самозащиты (ст. 14 ГК РФ) каким-либо сроком не ограничена. Другое дело, что с помощью самозащиты субъективное право может быть в должной мере защищено лишь в случае, когда оно является вещным, поскольку при нарушении вещного права предъявление иска к правонарушителю не является абсолютно неизбежным. Так, вместо предъявления виндикационного иска собственник вещи вправе путем допустимого, с позиций ст. 14 ГК РФ, использования физической силы отобрать ее у незаконного владельца либо завладеть своей вещью вообще без применения физической силы, выбрав благоприятный для этого момент. Следует обратить внимание, что требования о защите двух из трех правомочий, входящих в состав субъективного вещного права, - правомочия пользования и правомочия распоряжения - в силу ст. 208 ГК РФ вообще не подвержены действию исковой давности, следовательно, о прекращении этих правомочий в связи с истечением исковой давности не может быть и речи, если нет оснований для прекращения вещного права, составной частью которого являются такие правомочия. Действие исковой давности распространяется только на возможность получения судебной защиты нарушенного правомочия владения. Окончательный и, как представляется, наиболее убедительный ответ на вопрос о судьбе субъективного вещного права после истечения срока исковой давности позволяет дать п. 4 ст. 234 ГК РФ, где установлено, что течение срока приобретательной давности в отношении вещей, находящихся у незаконного владельца, из владения которого они могли быть истребованы в соответствии со ст. 301 и 305 ГК РФ, начинается не ранее истечения срока давности по соответствующим требованиям. Поскольку право собственности у незаконного владельца возникает лишь в порядке приобретательной давности (п.1 ст. 234 ГК РФ), то до этого момента, в том числе и по истечении исковой давности по виндикационному требованию, право собственности на вещь сохраняется у невладеющего собственника.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что субъективное вещное право сохраняется (хотя и в ослабленном с точки зрения возможности его защиты состоянии) и после истечения исковой давности.

Объектом субъективного обязательственного права (права требования) управомоченного лица (кредитора) является действие обязанного лица (должника), а субъекты гражданского права не обладают властными правомочиями в отношении друг друга, поэтому нарушенное обязательственное право не может быть защищено путем самозащиты (например, нельзя путем насильственных действий отобрать у должника сумму долга). Для защиты обязательственного права необходимо предъявление иска, и если возможность получения судебной защиты утрачена, такая утрата по своему экономическому значению оказывается, по существу, тождественной утрате самого субъективного права. Как уже упоминалось выше, согласно ст. 206 ГК РФ должник, исполнивший обязанность по истечении срока исковой давности, не вправе требовать исполненное обратно, хотя бы в момент исполнения указанное лицо и не знало об истечении давности. На эту норму часто ссылаются в подтверждение того, что субъективное право после истечения исковой давности сохраняется. Однако, по мнению проф. А.М. Эрделевского, содержание данной нормы в большей степени подтверждает обратное. Во-первых, если бы субъективное право и соответствующая ему обязанность сохранялись, то зачем бы потребовалось законодателю специально указывать, что исполненное не может быть истребовано обратно? Недопустимость обратного истребования исполнения, произведенного во исполнение существующей обязанности, является общим правилом гражданского права (напр., п. 4 ст. 453 ГК РФ). А вот если субъективное право требовать от должника исполнения соответствующей обязанности прекратилось, то необходимость установления правила ст. 206 ГК РФ становится понятной, так как без него мог бы возникнуть вопрос о возврате неосновательно полученного. Следует также обратить внимание, что запрет обратного истребования в ст. 206 ГК РФ действует независимо от того, исполнена обязанность должником с осознанием им факта истечения исковой давности или без такого осознания. Отсюда следует, что факт истечения исковой давности сам по себе имеет юридическое значение, а цель ст. 206 ГК РФ состоит в том, чтобы устранить последствия этого факта. Так, если должник исполняет существующую обязанность, то вряд ли имеет значение, знает ли он об истечении исковой давности; если же обязанности не существует, а должник исполняет ее, думая, что она существует, то, не будь ст. 206 ГК РФ, возможна была бы постановка о недействительности произведенного исполнения в соответствии со ст. 179 ГК РФ как сделки, совершенной под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение (в данном случае - заблуждения относительно природы сделки, поскольку исполнение должного и предоставление недолжного представляют собой разные по своей правовой природе действия). В ст. 1109 ГК РФ говорится о неосновательном обогащении, не подлежащем возврату. В этой норме имущество, переданное во исполнение обязательства по истечении срока исковой давности, объявляется не подлежащим возврату в качестве неосновательного обогащения наравне с такими видами неосновательного обогащения, как имущество, переданное во исполнение обязательства до наступления срока исполнения (то есть в момент передачи имущества правовые основания для этого отсутствовали); денежные суммы, предоставленные гражданину в качестве средства к существованию; имущество, предоставленное во исполнение несуществующего обязательства. Нетрудно видеть, что значение ст. 1109 ГК РФ состоит в том, что она создает специальный правовой статус для определенных видов неосновательного обогащения - не будь этой нормы, указанное в ней имущество подлежало бы возврату как неосновательно полученное в соответствии с общим правилом ст. 1102 ГК РФ, но благодаря ст. 1109 ГК РФ это неосновательное обогащение, оставаясь неосновательным, получает особый статус - оно не подлежит возврату. Таким образом, из ст. 1109 ГК РФ можно сделать вывод о том, что переданное во исполнение обязательства по истечении исковой давности имущество законодатель считает переданным без правовых оснований и, вводя правило ст. 1109 ГК РФ, он лишь создает препятствия для обратного истребования полученного. Поэтому ст. 1109 ГК РФ, как и ст. 206 ГК РФ, скорее указывает на прекращение субъективного права после истечения исковой давности, чем на его сохранение. В ст. 411 ГК РФ содержится правило о недопустимости зачета в случае, если по заявлению другой стороны к требованию подлежит применению срок исковой давности и этот срок истек. В п. 10 информационного письма Президиума ВАС РФ от 29 декабря 2001 г. N 65 «Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований» указано, что «обязательство не может быть прекращено зачетом встречного однородного требования, если по заявлению другой стороны к требованию подлежит применению срок исковой давности и этот срок истек (абзац второй статьи 411 ГК РФ). При этом сторона, получившая заявление о зачете, не обязана заявлять о пропуске срока исковой давности контрагенту, так как исковая давность может быть применена только судом, который применяет ее при наличии заявления при рассмотрении соответствующего спора (пункт 2 статьи 199 ГК РФ)». Таким образом, из позиции ВАС РФ следует, что недопустимость зачета связывается с фактом истечения исковой давности, а выявлено это обстоятельство может быть только в судебном процессе в результате рассмотрения заявления стороны в споре о ничтожности зачета в связи с истечением исковой давности по соответствующему требованию. С учетом того, что в силу п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность всегда применяется судом только по заявлению стороны в споре, ч. 2 ст. 411 ГК РФ следует, как представляется, понимать следующим образом: если на требование распространяется действие исковой давности и срок исковой давности по такому требованию истек, то зачет такого требования не допускается. Статьи 206, 411 и 1109 ГК РФ в их совокупностипозволяют склониться к выводу о прекращении субъективного обязательственного права после истечения исковой давности, считает проф. А.М. Эрделевский.


В ст. 207 ГК РФ указано, что с истечением срока исковой давности по главному требованию истекает срок исковой давности и по дополнительным требованиям (неустойка, залог, поручительство и т.п.). Природа дополнительных требований в обязательственных отношениях такова, что они существуют лишь постольку, поскольку существует главное требование. Это значит, что самостоятельного значения дополнительные требования не имеют. Придаточный, или акцессорный, характер требований, основанных на неустойке, поручительстве, залоге, задатке и др., делает невозможным предоставление им защиты, независимой от защиты прав, на которых основано главное требование. Так, истечение срока исковой давности по требованию о возврате или уплате денежных средств влечет за собой истечение срока исковой давности по требованию об уплате процентов, начисляемых в соответствии со ст. 395 ГК РФ; истечение срока исковой давности по требованию о возвращении неосновательного обогащения - ст. 1104, 1105 ГК РФ - завершает течение срока исковой давности по требованию о возмещении неполученных доходов - п. 1 ст. 1107 ГК РФ (п. 24 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ N 15/18). Аналогичным образом истечение срока исковой давности по требованию о возврате основной суммы займа (кредита) заканчивает течение такого срока в отношении требования о взыскании процентов, подлежащих уплате в размере и в порядке, определяемых п. 1 ст. 809 ГК РФ. Однако в случае, если договором предусмотрено, что проценты по договору займа подлежат уплате позднее срока возврата основной суммы займа (кредита), срок исковой давности по требованию об уплате суммы процентов, начисленных до наступления срока возврата займа (кредита), исчисляется отдельно по этому обязательству и не зависит от истечения срока исковой давности по требованию о возврате основной суммы займа (кредита).



<< предыдущая страница   следующая страница >>